Разнообразие риторики осознавалось еще в Древней Греции, где она раз-личалась по видам. Основными из них считались: • политическая или совещательная речь • судебная речь • торжественная или эпидектическая речь. Кроме этого, в ораторском искусстве выделялось еще надгробное слово, посвященное памяти заслуженной личности, поэтому его произнесение поруча-лось лишь выдающемуся или хорошо известному оратору. Но, как показывает история древнегреческой риторики, наиболее широкое распространение и об-щественное влияние имело политическое и судебное красноречие. В нем чаще всего и отличались ораторы. Такое видовое разделение риторики было чисто эмпирическим, пожалуй, даже эмоциональным, нежели вполне логически обоснованным. Даже гениаль-ный Аристотель, в любом явлении доискивавшийся до самых глубин и узнан-ное обобщавший в определенных теоретических положениях, в своей "Ритори-ке" также не дал глубокой классификации видов красноречия. Как уже отмеча-лось, он различал не виды а стили заранее написанной и произносимой (вы-ученной наизусть) речи. Первое, писал он, точна, но суха, лишена аффектов, а вторая, то есть не писанная, о свободно исполненная речь- наиболее актерская, т.е. творческая. Причем о стиле этой речи Аристотель писал, что бывает два ее вида: "один передает характер, другой - аффекты ..." Автор "Риторики" далее отмечал неуместность сценических приемов при чтении писанной речи, но они пригодны для живой речи. Аристотель не пояснял, что он подразумевал под "сценическими приемами", но можно допустить, что имелись в виду оратор-ский жест, мимика, интонация голоса. Действительно, как показывает опыт, внешнее, в том числе в какой-то мере изобразительные проявления ораторского состояния ( жестикуляция) естественными кажутся именно в развертывающей-ся речи, а не при чтении заранее написанного текста публичного выступления. Дифференциацией античного красноречия занимался также Цицерон. В труде " Об ораторе" он писал, что "существует природа красноречия", и связы-вал их с типами самих ораторов. Какие же это роды? Прежде всего "ораторы велеречивые с возвышенной силой мысли и торжественностью выражений, ре-шительные, разнообразные, неистощимые, могучие, во всеоружие готовые тро-гать и обращать сердца - и этого они достигали с помощью речи резкой, стро-гой, суровой, не отделанной и не закругленной, а иные, напротив, - речью глад-кой, стройной, и законченной". Другой род "или группа" ораторов, писал Цице-рон, это ораторы "сдержанные и проницательные, всему поучающие, все разъ-ясняющие, а не возвеличивающие, отточенные в своей прозрачной , так сказать, и сжатой речи". Между этими двумя родами (группами) ораторов, утверждал Цицерон , есть еще один род - "средний и как бы умеренный род, не приме-няющий ни тонкой предусмотрительности последних, ни бурного натиска пер-вых: он соприкасается с обоими, но не выдается ни в ту, ни в другую сторону, близок им обоим, или, вернее говоря, скорее не причастен ни тому, ни друго-му". Далее Цицерон более подробно говорил об особенностях каждого из трех родов ораторов. Он высказывал немало любопытных соображений, помогаю-щих разобраться в особенностях красноречия, которому он придавал весьма важное значение в общественной жизни. В частности, не безынтересно, что, по определению Цицерона "наилучший оратор тот, который своим словом научает слушателей и доставляет удовольствие, и производит на них сильное впечатле-ние. Учить - обязанность оратора, доставлять удовольствие - честь, оказывае-мая слушателю, производить впечатление необходимо". Цицерон считал пра-вомерной "украшательскую" речь, был убежден в том, что "истинно красноре-чив тот, кто умеет говорить о будничных делах просто, о великих делах велича-во, о средних - стилем промежуточным между обоими". Иначе говоря, Цицерон требовал соответствия формы ( стиля, как он писал) и предмета, а значит, со-держания - ораторской речи. И это положение, как это очевидно для непреду-бежденного человека, не противоречит научному подходу к сущности красно-речия. Однако цицероновская классификация ораторского искусства идеали-стична, так как в ней фактически игнорируется предмет красноречия. Согласно цицероновской концепции, не предмет и тема публичной речи определяют ее характер, ее видовую особенность, а сама манера( стиль) этой речи играет ре-шающую роль для ее предмета. Кроме того, Цицерон исходил не из объективно сложившихся форм и приемов риторики, а из личности оратора. Какова личность оратора? Яркая, темпераментная, талантливая или мало-одаренная, замкнутая? Эрудированная или дилетантская? Разумеется, успех любого публичного выступления определяется знаниями, талантом и мастерст-вом оратора. Но в одном стиле он будет говорить, выступая с лекцией, напри-мер, о конституционном устройстве государства, в другом - в судебной речи или "надгробном слове", если иметь ввиду наиболее распространенные виды красноречия цицероновских времен. тема и назначение, форма и даже состав аудитории, а они - факты объективного характера - обязывали оратора не толь-ко в ту пору, но и намного раньше выступать по-разному, действовать в духе каждого вида красноречия. Талантливость и мастерство между прочим сказы-вались в том, что говорящий продумывал и затем произносил свою речь, во-первых, строго исходя из предмета: характера, объема, конкретного содержания и направленности темы; во-вторых, также строго учитывал состав аудитории, целевое назначение собрания, на котором он, оратор, держал речь. Стоит также отметить неточность цицероновского толкования категории "рода" красноречия. То, что он подразумевал под ним, на самом деле относится к "видам" риторики, в совокупности своей составлявших род, то есть опреде-ленный класс искусства в риторики. Любопытно также, что в цицероновской, как и вообще в античной классификации ораторского искусства, не фигурирует "диалог" достигший высокой культуры в древнегреческих академиях, одним из первых мастеров которого показал себя , как уже отмечалось, Сократ. Любопытно, что цицероновский принцип разделения красноречия по ти-пам ораторов, по-видимому независимо от римских влияний (а может, и под их воздействием), в определенной степени сказался в Древней Грузии в том толко-вании, которое давал ораторскому искусству Фартадзе - видный деятель знаме-нитой Колхидской риторической школы и оратор IV века. В некоторых своих речах, тексты которых в довольно полном виде сохранились по сей день, гру-зинский ритор говорил об "искусно и пламенно произнесенном слове", о "со-блазнительном и вкрадчивом изложении", то есть делил красноречие на виды примерно так, как это задолго до него делал Цицерон, исходя из стиля оратор-ской речи. Вместе с тем Фартадзе различал политическую и судебную речи. Первая, как он считал, рассчитана на то, чтобы убедив людей в верности разви-ваемых оратором положений, привести слушателей к правильному пониманию интересов государства и народа. Судебная же речь, пользуясь чисто риториче-скими средствами, должна быть строго аргументирована юридически. Однако и то истолкование видов красноречия, которое давал грузинский мыслитель было скорее описательным и эмпирическим, чем теоретическим, всерьез аргументи-рованным. Немало интересного содержат труды мыслителей и летописцев Армении V-VI столетий. Начиная уже с создателя армянской письменности и одного из выдающихся первых просветителей этой страны Месропа Маштоца деятели этой эпохи рассматривали красноречие в ряду других видов искусства, выделяя при этом силу слова, носителя мысли и красоты. В "Истории Армении" Фавсто-са Бюзанда, "Истории Армении" Мовсеса Хоренаци и у других летописцев и ученых того времени приводятся образцы речей, в которых именно красота мысли и воплощающего ее слова выделяются как специфические признаки дей-ствительности ораторского искусства. В древнеармянской классификации красноречия особый интерес пред-ставляет "Определения философии", труд выдающегося армянского философа VI века Давида Анахта (Непобедимого). Отражая достигнутый уровень фило-софской мысли и логической культуры, это сочинение сыграло существенную роль в развитии любомудрия в Армении, ее теоретических знаний. Это сочине-ние в данном случае ценно тем, что содержит одну из самых ранних, наиболее полных и, главное, аргументированных классификаций познания: теоретиче-ского и опытного. Анахт писал - и это было серьезным достижением армянской философии, – что все существующее может быть разделено, определено, анали-зировано и доказано. Тем самым подводилась определенная методологическая база под классификацию теоретического знания и практики, выдвигались принципы в которых нетрудно усмотреть элементы материализма. Обращаясь к ораторскому искусству, Давид Анахт рассматривал его как важный способ познания, как определенный вид искусства. Вместе с тем он и в данном случае применял принцип деления - классификации, различая виды красноречия. В "Определениях философии" он писал, что "ораторское искусст-во, являясь родом, делится на три вида: судебное, полемически-рассудочное, торжественно-праздничное". Порою мыслитель выражал свое несогласие с та-кой классификацией ораторского искусства, хотя и не объяснял сути своего не-согласия. Но для нас в данном случае важна даже сама по себе констатация ученым древности красноречия как общественного явления и наличия его раз-деления. И, конечно, интересно суждение Давида Анахта о том, что полемиче-ски-рассудочное ораторское искусство "относится к будущему времени, так как когда кто-нибудь делится своими мыслями с кем-либо, то он думает о гряду-щем. А судебное относится к прошедшему времени, ибо всех, кого оно осужда-ет за то, что уже совершенно. Торжественно-праздничное же относится к на-стоящему, ибо имеет целью поднять настроение присутствующих". Как видим Давид Анахт говорил прежде всего об определенном роде, подразумевая род познания или искусства. В пределах же этого рода он уже различал виды красноречия. В таком разделении сказался, во-первых, опыт классификации знания вообще; во-вторых, достижения античной риторики, а также того красноречия, которое развивалось в самой Армении. Сказался уро-вень самого теоретического осознания сути ораторского искусства и его видов. Что же касается характеристики особенностей каждого вида красноречия, то, конечно, вряд ли можно принять ее без серьезных оговорок. Мыслитель как бы отвлекался от конкретного предмета ораторского искусства в каждом отдель-ном его виде, рассматривая его по преимуществу в его отношении к трем вре-менам: минувшему, настоящему и будущему. Кроме того, в самом таком разде-лении по временам обнаруживается элемент метафизики. Тем не менее класси-фикация красноречия, данная в "Определениях философии", представляет ин-терес не только исторический, но и теоретический. Не останавливаясь на других фактах античной и более поздней диффе-ренциации ораторского искусства, следует отметить, что в ней, в частности в армянской классификации, не найти определения церковно-богословского красноречия, хотя, например, христианская проповедь к V-VI векам уже нако-пила порядочный опыт и выдвинула не одного видного ритора. Среди них пер-вое место в Армении занимает воинствующий богослов, мыслитель и поэт, ставший католикосом, главой церкви, Иоанн Мандакуни. Его речи в свое время имели большое влияние на общественное сознание и оказывали сильное проти-водействие росту светской идеологии и материалистических тенденций. В армянской классификации нет такого вида красноречия, как военно-патриотическая речь. Между тем образец такой речи, разумеется, в значитель-ной мере домысленной, национального героя Вартана Мамиконяна, но очень характерной для V столетия, дан в книге одного из выдающихся летописцев и писателей Армении V столетняя Егише в его сочинении «История Вартана, и Армянской войны». Таким образом, та ранняя дифференциация красноречия, о которой гово-рится здесь, фактически не охватывала всех действительно существовавших видов риторики. Но тем не менее нельзя отрицать, что попытки классифициро-вать виды красноречия отражали движение к созданию оратороведения. Они имеют не только историческое значение. Некоторые суждения первых теорети-ков риторики и в наше время не потеряли своего значения и способны содейст-вовать развитию научного оратороведения.
Содержание
